«Настало время прибраться в России»

Спецтранс

Администратор
Спецпредставитель президента по вопросам природоохранной деятельности, экологии и транспорта Сергей Иванов в год экологии рассказал корреспонденту «Ъ» Виктору Лошаку, почему не любит «Гринпис», есть ли в Подмосковье место для обломков пятиэтажек и как будущий закон впервые в истории России защитит чувства животных.




— Мне кажется, что в год экологии стало особенно очевидно, что, несмотря на всю остроту темы, экология у нас на периферии общественного сознания. К сожалению, это касается и медиа. Как вы думаете, почему так происходит?

— Может быть, я не прав, но у меня есть версия. Традиционно да, экология не была у нас в почете. Во-первых, огромная страна. Огромное количество очень красивых мест, я вот был в каждом регионе России, в большинстве по многу раз. Такие места, как Камчатка, Байкал,— это просто сказка. Я по миру много поездил, но что сравнить с Алтаем, Карелией? Красота неописуемая. Но если говорить уже о наших современных реалиях, в 1990-е годы людям и государству было не до экологии. Выживали, просто выживали и занимались первоначальным накоплением капитала. Люди к чему стремились? Получить участок земли, построить свой дом или особняк. Посадить красивый сад внутри. А то, что за забором валялись кучи мусора, вывозилось на свалки, причем нелегальные, черт-те что. Сначала люди на это не обращали внимания, потому что им надо было свой клочок земли облагородить, а вот сейчас, на мой взгляд, наступило время, когда подавляющее большинство поняло: у меня-то хорошо, но если за забором плохо, то мне хорошо быть не может. Я хочу, чтобы и вокруг, и за моим забором тоже можно было погулять в чистом лесу, не натыкаться на каждом шагу на груды мусора. Начало изменяться сознание. И это очень хорошо.

— Ну а если говорить о государстве... Как ни странно, я здесь достаточно самокритичен. Нам надо было в первую очередь обеспечить элементарные социально-экономические, пусть и мизерные, показатели. Здравоохранение, армию воссоздать фактически развалившуюся, ЖКХ... Не до экологии было. Ни государству, ни людям. Сейчас ситуация изменилась. Не кардинально, но изменилась.

— И исторически советский человек не помогал природе, не встраивался в нее, а покорял...

— Разруха, как говорят, не в сортирах, а в головах. Даже в чисто бытовом отношении меня всегда это очень сильно коробило. В Подмосковье или под Петербургом. Куда-то за город выедешь — там так называемые места отдыха. В красивом месте, в лесу. Ну все загажено! Мусор, банки. Все, что с собой принесли, уносить не нужно, тут же бросают. Почему это не собрать в пакет и не вынести до ближайшей урны? Сейчас же все на машинах. Ну положи ты в багажник. Нет, оставляют к тому же мусор на обочинах, выбрасывают из окон автомобилей. Вообще, экологические уроки нужно начинать с молодых. И это сейчас делается.

— Известно, как много вы сделали для сохранения дальневосточного леопарда. То, что вы этим занимаетесь, и президент тоже...

—...президент тигров любит.

— Так может всю Красную книгу распределить между самыми влиятельными в России людьми?

— Тогда надо не только Красную книгу распределить, как вы предлагаете, среди членов политбюро. (Смеется.) Надо театры распределить, больницы, еще вот стадионы. Это все-таки не наш путь. А те, кто хочет этим заниматься от души, искреннее, вот пусть и занимаются. Вы говорите, леопарды. Я действительно от души этим занимаюсь. Не так уж, кстати, много времени на это трачу. Масса других дел. Вот тиграми у нас занимаются президент и глава контрольного управления его администрации Константин Чуйченко. Он заядлый охотник. Но он из умных охотников. Они понимают, что правильная охота должна способствовать не только сохранению, но и увеличению численности животных. И уж, конечно, на тигров или леопардов никакой охоты нет и быть не может. Но правильная охота, как ни странно, связана с сохранением и умножением численности, по крайней мере тигров и леопардов. Потому что они, эти хищники, находятся на вершине пирамиды. Если не сохранять леса уникальные в том же Приморье — кедрач, например, дубы, значит, будет меньше желудей, значит, будет меньше копытных. Это связанные вещи. И, нарушив одно звено цепочки, мы разрываем ее всю. И здесь другого подхода быть не может: сохранять надо все. Леопарды, тигры, они просто на вершине. Они видны. А то, что ниже, не видно, но это тоже надо сохранять. Поэтому мы боремся в том числе и с незаконными рубками леса.

Вместе с тем там же на территории нацпарка есть поселки, дорога. Мы не можем запретить вообще всю жизнь. Тогда бы это было в стиле «Гринписа».

— Я давно заметил, что вы критичны к «Гринпису»...

— Охранять природу можно по-разному. Я действительно не люблю «Гринпис» и от своих слов не отказываюсь. Это, на мой взгляд, экстремистская организация. Вспомните, что они пытались сделать на нашей нефтяной платформе. Кстати, после этого был принят закон. Теперь такие методы — преступление. Это псевдоэкологическая борьба. Штурм платформы в сомалийском стиле, когда под водой работают люди,— прямая для них угроза. У «Гринписа» очень много популизма и демагогии. Кроме этого в силу моей основной профессии я неплохо осведомлен о финансировании и организационной структуре «Гринписа». Я не хочу это публично обсуждать, но я хорошо знаю, что иногда, не всегда, те или иные акции «Гринписа» организуются не ради сохранения природы, а ради участия, как говорят у нас в России, в споре хозяйствующих субъектов. И экология вообще часто и, к сожалению, в будущем, я думаю, еще чаще будет использоваться как флаг для решения других, не имеющих ничего общего с ней вопросов. В том числе и политических. Вы помните строительство платной дороги Москва--Санкт-Петербург, так называемый Химкинский лес? Там тема реальной природоохраны вообще близко не стояла. Там были свалки нелегальные, с которыми почему-то «Гринпис» не хотел бороться. Вот свалок там полно. Было. Теперь нету. Хотя, оговорюсь, щука нужна, чтобы карась не дремал. Иногда «Гринпис» верно обращает внимание на проблему. Но способы решения этих проблем, как правило, экстремистские. Вот и все. Но у нас есть и другие организации. Сейчас ОНФ по своей инициативе создал интерактивную карту нелегальных свалок по всей России. Там тысячи и тысячи адресов. Снимают и посылают эти съемки местным муниципалам или региональной власти: «Вы вообще знаете ли, что у вас нелегальная свалка?» Этот вопрос риторический. Прекрасно знают. И, возможно, в доле, говорю тоже откровенно, скорее всего, в доле. Но им уже деваться некуда. Против фактов не попрешь.

— Прибраться в России?

— Да, я считаю, что настало время прибраться в России. Мы созрели для этого. Ментально созрели. Но на это уйдут годы. Ожидать сиюминутных результатов невозможно. И на это нужны огромнейшие ресурсы только по ликвидации накопленного ущерба. Как в Арктике, где СССР очень сильно нагадил. При всем при том за последние годы по финансовому объему и по своей значимости сделаны две колоссальные программы, на которые не очень обращают внимание. Это ликвидация всех старых атомных подводных лодок. Речь о ядерной и экологической безопасности. Почти завершена программа ликвидация химического оружия. Это что, не экология? Вот пример шереметьевской нелегальной свалки. Президент упоминал эту ситуацию. Скоро откроем третью полосу Шереметьево, но прямо в ходе ее строительства наткнулись на очередную нелегальную свалку. Строительный мусор, неопасные отходы. Вывозить было удобно — из Москвы до Шереметьево рукой подать. Туда и везли. Полосу надо строить срочно. Не отложишь. Нашли выход, скинулись правительство Московской области, Министерство транспорта и Министерство природных ресурсов. Миллиард четыреста миллионов. Сейчас на 80% свалка уже ликвидирована. Это одна пусть крупная, но всего лишь одна нелегальная свалка в России. Умножьте эти полтора миллиарда на десятки тысяч, и вы поймите, сколько триллионов, а не миллиардов рублей нужно на ликвидацию только ранее накопленного экологического ущерба.

ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ ИНТЕРВЬЮ: ИД Коммерсантъ

Источник
 
Верх